“Храм умирал медленно. Он еще держался, но с тех пор, как разрушился купол, стало ясно, что дело близится к концу. Дождь, ветер и люди действовали сообща.
Вот снова закололо в боку, но на боль уже не обратил внимания – какая разница, кто на сей раз отдирает доску обшивки, давно облюбованную для свинарника? Он только пожалел этого человека, не подозревавшего, что на нём, в который раз, исполняется Давидово пророчество: «Разделиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий».
 |
Что делаешь ты, человече, неужели не знаешь, не чувствуешь: Бог поругаем не бывает! Не сегодня-завтра будешь оплакивать этих свиней, отошедших к своим гадаринским предкам, и даже не заподозришь, что не их нужно оплакивать, а очерствевшую душу свою!
Мужичок, трудившийся над непокорной доской, не слышал, конечно, коснеющих мыслей трехсотлетнего старца. Навряд ли бы он даже ответил, в честь какого святого освящен этот храм.
|
А как сладки были храму эти воспоминанья… «Господи Боже Спасителю наш, вся творяй и строяй о спасении рода человеческаго, приими молитву нас недостойных раб Твоих, и сподоби нас в настоящий час неосужденно освящение совершити храма сего, ко Твоему славословию созданнаго, во имя Святаго Архистратига Михаила…»
Разве мог он тогда думать, новенький, дубовый, без единого гвоздя срубленный, что потомки вот этих радостных и возбужденных людей, собравшихся сегодня на первую Литургию в своем храме – он должен был казаться им просто собором, шутка ли – двадцать метров под куполом! – будут в сумерках растаскивать древние доски на заборы, сараи, коровники…
Но самое страшное – он не помнил, как исчез из алтаря Святой Престол. Ощущение неимоверного страдания – рыдала каждая клеточка древесины – вот все, что осталось на памяти.
Как-то раз в опустевший алтарь, даже наспех не перекрестившись, как к себе домой зашли двое. Что, какие клады искали они – Бог весть, только яму на месте Престола выкопали изрядную. Он слышал их разговор.
Один, посмеиваясь, рассказывал в перекуре, как на прошлой неделе он и его приятель решили попытать счастья в монастырских пещерах, что километрах в десяти. Бурили все попавшиеся ниши в надежде: а вдруг именно тут таится заветное сокровище? Нашли только кучку костей странного золотистого оттенка, маслянисто поблескивающих в луче фонаря.
– Нет, ты бы видел- говорил он,- блестят, вроде как их маслом полили.
Второй покивал с видом знатока:
– Дурень, то ж мощи! Их к любой болячке приложи – враз пройдет!- и, бросив окурок в вырытую яму, сказал:
– Пойдём, кто-то до нас тут уже побывал.
О, если бы мог старец-храм обрушиться по своей воле… но нет – как ни в чем не бывало вышли мужички и растворились в мутном речном тумане.
А этот свиновод все не унимается, – устало вздохнул храм. Что ему, мало внешней обшивки? Но делать нечего, нужно терпеть.
Смысл терпеть появился недавно. Год назад поблизости поселилась монахиня. Как радостно воспрял он духом – не забыл Господь старичка, послал утешение на склоне лет! Забытые, едва слышимые слова молитвы впитывал в себя, как раньше: «Достойно есть, яко воистину…» Ишь ты, голосок приятный, прямо как у давнишней регентши, как звали только ее? Эх, рассеялся мыслию, не заметил, как и ушла монахиня. Нет, вот она – зашла в приткнувшуюся рядом сорок с небольшим лет назад, уже совсем развалившуюся сельскую баню, что-то осматривает, прикидывает. А молитва – вот чудо!- слышна даже оттуда: «Пресвятая Богородице, помоги на месте сем устроить детский приют!»
Эх, матушка, да оглянись по сторонам – тут же одни старики живут, внуки только на каникулы и приезжают в Ворскле искупаться!
Нет, не отступается матушка. На Пасху собирает с сельчан по рублику, по два – и вот уже готов документ на землю под храмом – а заплатили-то теми рубликами! Пусть хоть так поучаствуют сельчане в возрождении храма.
А вот и приезда архитектора дождался, дожил надеждой: может восстановятАрхитектор походил-посмотрел:
– Считаю реставрацию нецелесообразной…,- ножом по сердцу! Как – неужели все, конец? – …однако отдельные элементы можно использовать в новой конструкции.
Да, обнадежил… – приуныл было храм, но тотчас встрепенулся: не ослышался ли? На этом же месте хотят построить – ДЕРЕВЯННЫЙ ХРАМ?! Да хоть бы досочкой поучаствовать, дожить бы только! Раньше, правда, всем миром строили, а теперь порядки иные – контракты, проекты, спонсоры…
Вот побывал архитектор, заронил надежду. Сумму назвал – храм не понял: много это? Мало? Хотя по лицу матушки видно, что намного больше, чем она предполагала.
Но проект заказала всё ж. Эх, посмотреть бы, что они там нарисуют!И храм, кряхтя, начал собирать последние силы, готовясь к набегам сельчан перед холодами. Доски-то в его обшивке отличные, а хозяйственных построек, нуждающихся в экстренной починке, в деревне оставалось еще ой как много.”
ПРОДОВЖЕННЯ ІСТОРІЇ:
На нашому сайті 30 січня 2007 року було розміщено статтю монахині Єлісавети.
На превелику радість, знайшлись добрі люди, які відгукнулись на статтю, та допомогли фінансово у вирішенні питань, пов’язаних з відбудовою Храму.
Дякуючи їм, на далекій Чернівецькій землі зараз закінчується збирання другого ярусу чотириярусного храму з екологічно чистої деревини.
На даний час постає інша проблема. Потрібні кошти на фундамент під храм, 8 тисяч доларів США, це звісно немала сума, та якщо у Вас є можливість допомогти, відгукніться.
Ми повинні усвідомлювати, що велика честь принести пожертву на будівництво храму, адже це Дім Божий на землі і не всім Господь дає шанс будувати Храми.
Давайте використаємо цю можливість яку нам надає Сам Господь. І тоді до скінчення віку у святому храмі будуть возноситись молитви « О жертвователях, строителях и благоукрасителях Святаго Храма Его».
На сьогодні храм уже діє і веде активну соціальну роботу. Так при храмі організована і діє прийомна родина Данькової А.П. “Свято-Єлисаветинська обитель милосердя”. Батьки-вихователі: послушниця Алевтина Петрівна, монахиня Єлисавета.
Детальніше про обитель >>
Хочу допомагати 
Наша адреса 
Контакти для зв’язку 
Email
